Tom 2

Сижу на работе. Жду приема очередного пациента. Рассматриваю карту. Сложный случай. Пятнадцатилетний мальчик по имени Тим.
« Страдает психозом личного характера. Мальчик очень агрессивен. Кусал окружающих. Были эпелепсические припадки. Попытки суицида…» - читаю, и становится жутко, как такой ребенок может таким болеть. Но это не удивительно для моей практики.
Стук в дверь. Моя секретарша.
- Господин Каулитц, к вам Госпожа Кляин с мальчиком пришли на прием.
- Да, пригласи Тима, - не отрываюсь от истории болезни.
- Ну, здравствуй Тим, - сказал я, когда секретарша ввела мальчика и посадила на стул.
Он был очень бледен. Под глазами синяки. Множество порезов на руках. Глаза пустые, безжизненные.
- Здрасте, - нехотя ответил он.
- Тим, как прошел день? – я начал с простого вопроса.
- Зашибись. Док, давайте просто посидим и посмотрим, друг на друга, а матери, скажем, что провели психотренинг. А то я так замучался, - сказал он, откинувшись на спинку стула.
- Тим, мы должны их проводить. Тебе станет легче, - я говорил, перелистывая историю болезни еще раз.
- Черт, не надоело ли вам со мной возиться?
- Нет. Это моя работа.
- Да, - ответил он.
Я отвернулся и увидел, как этот сорванец подходит к двери. Не успел он ее открыть, как я схватил его за рукав. Он вырвался и убежал. Я выбежал в холл.
- Охрана! Держите его! – сказал я. Охранник взял его за шкирку, но он извернулся и всеми своими зубами вцепился ему в руку. Но тут подоспел напарник и скрутил его. Пришлось его привязать к стулу. Пришла его мать.
- Госпожа Кляин, мне придется отправить вашего сына в психологическую клинику. Простите, но так требует состояние вашего мальчика, - я говорил все это так прискорбно. Я не любил делать такие вывод. Чаще всего мои пациенты вылечивались. На то я и стал главным психологом Берлина.
- Как? Моего мальчика? Он же нормальный? – она стояла чуть не плача.
- Это не окончательное решение. Мы его еще раз согласуем со специалистами и проведем обследование…

- Эмили, я дома! – крикнул я, войдя в квартиру. Моя любимая квартира. Чувствую гордость, когда вспоминаю, что сам ее купил.
- О, привет Кристиан, как прошел день? – она была в хорошем настроении, взяла у меня папку с документами и поставила на тумбу.
- Да, так. Пациент буйный оказался…
- Бедный мой, доктор Ай – Болит, - он поцеловала меня в щеку.
- А вот с этим я согласен…
- Иди ужин стынет…

«Господи, как хорошо…» - думал я, лежа на кровати и читая свою любимую книгу.
Спина болит, да и шея.… На часах около двенадцати. Надо спать. Эмили вышла из ванной. От нее приятно пахло ароматическими маслами.
- Кристи, будем спать или ты опять всю ночь читать будешь? - спросила она.
- Конечно дорогая, будем спать.
Выключаю свет и тут же погружаю в сон. Уже лет десять я не вижу снов. Вообще.
Может, просто я очень устаю? Нет, это я просто себя жалею. Да и давно я не был в отпуске…

Шли обычные дни. Работа, дом, работа, дом… Ничего интересного. Опять прихожу домой…
- Дорогая! Я дома! – опять кричу я.
- Дорогой, привет. Как дела? – она задает этот уже заезженный до смерти вопрос.
- Да, так все. Потихоньку… - прохожу на кухню. Пью свои любимые витамины, которые употребляю уже лет пять. Так как они помогаю от упадка сил.
Эмили стоит у раковины. На ней легкое платьице и фартук. Ах, как я люблю этот фартук. Но больше всего я люблю, когда он не на ней… Что- то я не туда…
Подхожу сзади, глазу по талии. Я всегда знал, что ей это нравится. В последнее время она так похудела. Я прям даже не знаю, от чего. Под глазами синяки, она ссылается на усталость…
- Дай, догадаюсь, Доктор Каулитц хочет ласки? – она не отрывалась от дела.
- Можно, хотя бы дома не называть меня так, - отвечаю я.
- Можно, а что мне за это будет? – она повернулась ко мне лицом, облакотясь локтями на раковину. В ответ целую ее в ее нежные, как лепестки роз губы. Я знал, что теперь можно «веселится» всю ночь. Ибо завтра у Доктора Каулитца выходной… Мы занимались любовью редко. Благодаря моей работе, отсутствию отпуска, времени, да и сил, честно сказать после работы не было. Мысли опять не туда.
Она вешается на меня. Я развязываю ей сзади халат. Попутно идя в комнату, замечаю, что она купила новый горшок для моего кактуса. Надо поблагодарить…
Аккуратно кладу ее на кровать. Рыжие волосы полукругом распадаются на кровати и рядом ее белые руки. Целую в шею, расстегиваю пуговицы. Одну за другой…
Она целует меня с языком. Господи, как я это люблю… Извращенец я эдакий…
А дальше, все как по маслу. Одежда на полу, стоны, разрывающие тишину комнаты,
мое имя, которое порой до конца не договаривалось и обрывалось на половине.
Последний вздох, сладкое ощущение. Целую Эмили в губы. Выхожу в ванную. Облокачиваюсь о раковину. Отдышавшись, залезаю под холодный душ. Не могу сказать, что мне это было противно. Даже на оборот. Но почему – то я чувствовал себя виновато.
Может, я и странный, но у меня, по крайней мере, есть совесть…

Прошла неделя. Выходной! Но все равно сижу, читаю истории болезни. Очень много на меня навалилось… Эмили на кухне. А что ей еще надо? Она старается не быть тусовщицей. Знает, что я этого не люблю и старается мне угодить. Захожу к ней.
- Эмили, как дела? – смотрю на нее.
- Да, так.
- Пошли, прогуляемся? – совершенно неожиданно для себя самого, предложил я ей.
- Давай. Через минут тридцать буду готова.
Мы вышли, отправились в парк. Улицы Берлина были красивыми. Ничего не скажу. А парк еще красивей. Пели птицы, все только расцветало, после зимней спячки.
Мы присели на лавочку. Долго разговаривали, смотрели на детей, играющих неподалеку.
- Пошли домой? А то уже поздно, - предложил я.
- Пошли, - ответила она. Я встал. Эмили привстала.
- Ай, - сказала она и взялась за живот. Я жутко испугался.
- Что?! Что случилось?!
- Не знаю, такая жуткая боль… - она морщилась от боли, еще держась за живот.
- Может просто колики. Прости я в этом деле не специалист. Давай завтра к врачу сходим?
- Да все прошло.
- Нет, давай сходим.
- Ну, хорошо.

Всю ночь Эмили глотала обезболивающие таблетки. Я не знал, что это. Может колики, может аппендикс. Я психолог, а не хирург…
На следующий день, я отменил все приемы до двенадцати дня, и мы отправились в соседний корпус.
- Привет, Леон, - это был мой знакомый. Мы с ним учились в одном институте. Только на разных курсах.
- О, привет.
- Слушай, у нас тут назначено узи.
- А, ну, давай. Ты что ль?
- Нет, моя девушка. Она понимаешь, мучается. Что-то с животом. А я понять не могу.
- Ну, ладно давай.
Эмили легла на кушеточное кресло. Прошло минут пятнадцать. Меня насторожило озадаченное и побледневшее лицо Леона, размазня на экране и не совсем здоровый вид Эмили.
- Хорошо, Эмили одевайтесь, - сказал он ей, и быстро вывел меня в коридор.
- Леон, в чем дело?
- Как мне не прискорбного говорить, но крепись, брат. Раковая опухоль поджелудочной железы, - он посмотрел на меня виновато.
- Что? – холодок пробежал по спине.
- Ты слышал.
- Как так? В таком возрасте? Так же не бывает?
- Поверь хирургу. Бывает.
- Что делать? – сказал я с ужасом.
- Для начала надо лечь в больницу для полного обследования. Стадия запущенная и… - он говорил с паузами.
- И что?
- Что бывает с суицидниками после исполнения их желаний?
- Летальный исход, - я выпалил как на уроке.
- Да.
- Что? Не может быть!!! Так не бывает! – я схватился за голову и прижался к стене.
- Это пятьдесят на пятьдесят, - ответил он мне...

Мы вернулись домой. После укола морфина ее боль немного спала…
- Что тебе сказал доктор? – спросила она меня.
- А? Доктор… Эмили, сядь, пожалуйста, - я взял ее за запястья.
- Ну?
- Доктор сказал, что у тебя рак поджелудочной, - сказал я, поникнув голову.
- Что? – в ее глазах читалось непонимание.
- Рак. Завтра ты должна лечь в больницу.
- Но я…
Я не выдержал и обнял ее. Крепко. С любовью. Всю ночь так я ее и не отпустил…
За окном всю ночь лил дождь. Капая, стуча по подоконнику, не думал стихать.
Мысли уходили далеко. Еще одного человека у меня может отнять, этот чертов рак.
Не хотелось этому верить…

Прошел месяц. Химиотерапия не помогает. Потихоньку схожу с ума…
Каждый день, утром и вечером хожу к ней в больницу. Но недуг не успокаивается. Пропали те самые рыжие волосы, огонек в глазах потух. Стала еще худей, синяки под глазами больше…
Захожу в палату. Она радуется мне. Целует. Глажу ее по белым рукам. Рассказываю, как прошел день, а она мне книги, которые прочитала…
Я так ее люблю. Неужели Всемогущий Бог не может оставить ее в покое?!! Он отнял у меня все. Моя семья так далека от меня. Мама умерла. И теперь мой самый любимый человек на земле мучается, а попросту умирает. И она знает об этом. Что еще Господь заберет у меня? Я готов отдать за ее жизнь все, что нажито непосильным, каторжным трудом.
Успешную карьеру, все свои сбережения, квартиру, диплом медика, одним словом все!

Прошло уже почти четыре месяца спустя, как Эмили легла в больницу.
Сижу на диване над ноутбуком. Почти сплю. Вдруг раздается звонок.
- Алло, Кристиан?
- Да, привет. Как ты? – в последствии она не стала отвечать на мой вопрос.
- Ты можешь завтра придти ко мне вечером пораньше? А утором не приходи.
- Да, конечно.
- Ну, давай пока. Люблю целую. Только не сиди допоздна.
- Хорошо. И я тебя люблю.
Сразу задаю вопрос: Зачем пораньше? С этим засыпаю…

На следующий день пришел вечером, пораньше, как и просила.
Захожу в палату. Она встречает меня улыбкой. Дарю ей розу. Она радостно целует меня.
- Кристиан, мне нужно с тобой серьезно поговорить.
- Давай. Я слушаю. Я же психолог, как ни как, - она взяла мою руку.
- Обещай мне одно, когда я умру…
- Я тебе не буду ничего делать, потому что ты не умрешь
- Прошу, послушай. Обещай мне, что ты будешь счастливым.
- Обещаю, - но тут мед. сестра сказала, что время посещения окончено. И я ушел.

Весь оставшийся вечер у меня бешено колотилось сердце. Не мог уснуть ночью.
Раздался звонок.
- Алло?
- Кристиан Каулитц? – голос в трубке был мужской.
- Да.
- Мне прискорбно сообщать вам, но ваша родственница Эмили Шнайдер скончалась.
Кидаю трубку. Спина прислоняется к стене. Тихо, медленно еду по ней…

Через полчаса я оказался в больнице. Меня ошарашенного и до сих пор не верящего, ведут в морг. Показали мне ее не сразу. А дальше все как во сне. Леон говорил, что – то, но я не помню. Знаю только одно, я долго твердил, стоя около нее, что выполню ее просьбу и никогда не забуду…

Хоронили ее в середине декабря. На старом Берлинском кладбище. О похоронах и вспоминать не хочу. Очень было мне больно, смотреть, как самого дорого мне человека закапывают в землю…

После похорон я пришел домой. Не знаю зачем, достал те лекарства, которые прописываю своим безнадежно психически нестабильным или больным. Антидепрессанты. Высыпаю все содержимое на ладонь, иду на кухню. Глотаю, запивая вино. Знаю, либо здохну, либо будет очень плохо. Упал в обморок…

Через неделю позвонил ничего не знающий папа. Пригласил в Гамбург на Рождество. Я даже удивился…
Приехав туда, в свою квартиру, где вырос, я увидел все своих горячо любимых родственников. Всех кроме дяди Билла. Сказали, что приедет позже. Себастьян, как всегда был навеселе. Ева с ним за одно. Папа на кухне. Бабушка с дедушкой ему на подмогу. Я сидел тихо на диване и смотрел на книжный шкаф, где стояли мне уже совсем неинтересные книги, ибо все были прочитаны. Каждый наравил спросить, как дела, поиздеваться то, что я не принадлежу к известному семейству Каулитцов.
- Ну, и где та твоя подружка, которую ты нам полгода уже обещал показать? – спросил Себастьян, играя на моей боли, сам того не зная.
- Да, Кристи. Ты говорил, что она у тебя красавица. А вот дядя Билл нам рассказывал…
И тут, как, сговорившись все, начиная с Евы, кончая папой, начали меня расспрашивать.
- Нет ее больше, - сказал я чуть не плача.
- Чего? – спросил мой брат.
- Умела она! Что тебе еще рассказать?!! – с этими словами я выбежал на балкон, жутко хлопнув дверью. Не знаю. Сколько я там просидел, но тут почувствовал руку на себе.
Оглянулся. Это был дядя Билл. Он обнял меня. Видимо ему уже рассказали.
- Котенок, успокойся, - сказал он, утешая меня.
- За что? Почему она? Ей всего двадцать было! – я долго плакал на его плече.
Он единственный, кто меня понимал в этот момент.
- Я лучше домой пойду, - сказал я и, не дожидаясь ответа, выбежал на улицу.
Было темно. Снег шел. Огромные хлопья кружились и падали на мои каштановые волосы.
В это момент не хотелось жить.… Пришел домой. Опять антидепрессанты. На этот раз запил водкой. Будет опять болеть печень.… Сейчас было плевать на себя и на всех особенно….

Прошло полгода с момента смерти Эмили. Опять работал как лошадь, чтоб не лезли разные мысли в голову.
Сижу в кабинете, роюсь в бумагах. Вдруг заходит ко мне по старой памяти Леон. Глаза у него были счастливы и горели.
- Привет. Ничего себе у вас новая секретарша. Феликс вообще, - Феликс Мюллер был вторым по значимости психологом нашей больнице. Я знал, что он на это часто злится. Потому что такой «малец», как я не достоин, быть главным врачом. Конечно. Уже тридцать пять лет уже.
- В эго вкусе? Блондинка? Да, ладно. Мне все равно.
- Следи за словами. Как будто тебя женщины не интересуют?
- На работе нет. Зачем пришел, колись.
- Одолжи старому приятелю пять сот евро?
- Я сегодня добрый. На, - с благодарностью Леон удалился.
Я продолжал рыться у себя в бумагах. Кто-то постучал в дверь, и я не отрываясь:
- Да, да. Войдите.
- Господин Мюллер просил отдать вам вот эти бумаги, - меня поразил приятный женский голос и поднял голову. Передо мной стояла не высокая жгучая брюнетка. Очаровательная до безумия. Губы, крашенные в кроваво – красный, бледная- бледная кожа. Поразительные, как океан глаза. На ней был строгий красный костюм, вырез сводил меня с ума, так как ей было, что показать и даже слишком. Туфли на шпильке, юбка чуть выше колена. Впервые у Кристиана Дитриха Каулитца потекли слюни, куда ни куда, а на бумаги.
- А… я … да, - я взял бумаги, не отрываясь от ее глаз. Потом с большой силой оторвался от них. Она вышла. В бумагах было ее резюме. Это было маленькое счастье.
Ее звали Саманта Изабелла Шварц. Саманта, звучит.… Двадцать один год, не замужем…

На следующий день, проходя мимо кабинета Мюллера, я услышал го крики. Следом после слов: «Без отчета не возвращаться! И зачем только женщин берут на работу» из кабинета вылетела слегка заплаканная Саманта.
- Что случилось и почему такие крики? – я состроил из себя начальника.
- У меня компьютер завис, а Господин Мюллер требует отчет и грозится уволить, - она пыталась хоть что-то сделать с компьютером.
- Ну, давайте я вам помогу, - я слегка развернул его к себе, нажал Ctrl и Esc и компьютер сразу заработал.
- О, большое вам спасибо, Господин Каулитц! – она светилась.
Прошел к себе в кабинет. Еще один день моей интересной работы…

Прошло две недели. Мюллер укатил отдыхать в Альпы. Без него веселей.
- Господин Каулитц тут вам бумаги.… Ой! – она уронила все бумаги, а их было очень много. Они грациозно разлетелись по всему моему кабинету.
- Ой, какая я не ловкая, - она кинулась их собирать. – Ничего, давайте я вам помогу, - сказал я и присел на корточки рядом с ней. Вдруг я поднял голову и столкнулся с ее милым личиком. Она немного застеснялась. Мы встали. Стояли очень близко. Буквально прижаты друг к другу. И тут моя мужская сторона сработала. Я приподнял ее поникшее лицо указательным и средним пальцем. Она посмотрела прямо мне в глаза. Так мы простояли минуты две. Но мое мужское эго, дало о себе знать. Я тихонько приблизился к ее губам. Было видно, что она меня боится. Как человека или как начальника не знаю…
Но это было так сладко. Ее слегка припухлые губы меня поражали. Язык хотя и был маленьким, но таким приятным…
« Кристиан! Что ты творишь!!! Роман на работе!» - думал я, но тут же откинул эти мысли.
В дело пошли руки. Я обвил ее талию. Она была такой красивой, я думал я умру, прям там. В ответ она положила мне свои белоснежные руки на плечи….
Я повалил ее на стоящую рядом кушетку. Саманта в свою же очередь не чуть не сопротивлялась. Я знал, что будет дальше. А будет это, потому что у меня давно не было женщины и справляется со своими инстинктами не под силу даже дипломированному психологу. Я скинул пиджак, в то время, как она расстегивала мне верхние пуговицы рубашки. Совсем обнаглев, я расстегнул верх ее костюма.
- Ты не против заняться сексом, потому что я твой начальник или я тебе симпатичен? – вдруг спросил я.
- Мне больше подходит второй вариант, - она кокетливо улыбнулась.
На часах было полвторого. А в два у меня назначен важный прием. И я, и она знали. И по этому на большее чем орал, нам не хватило…
Саманта вылезла из – под меня. Я сел на кушетку, оперся спиной о большой подлокотник.
Она сползла на пол и встала на колени. Я почувствовал руку на своей ширинки и звук расстегивающейся молнии. Потом нежную, женскую руку. А затем прекрасный до моего с ума шествия рот. Господи, как она была прекрасна. Умница, красавица, да еще способная на такое! Прошло несколько минут и все… Я выдохнул со спокойной душой. Она поднялась и села рядом. Вся взъерошенная. Я придвинулся к ней и резко, поцеловал. И сделал то, что сам от себя не ожидал. Я этому, конечно был до безумия рад.
- Саманта, давай встречаться? – я гладил ее шею.
- Вы действительно этого хотите? Господин Каулитц? – она посмотрела на меня.
- Да, только давай на ты?
- Хорошо.
Она застегнулась и вышла. Время поджимало. Через пятнадцать минут прием. А она все ни как у меня из головы не выходила. Начался прием. Женщина по имени Анна. Больна клаустрофобией. Тут раздался стук в дверь, и вошла Саманта. С подносом в руках.
- Ваше, кофе как вы просили, - она поставила поднос с двумя чашками на стол.
- Но я, - хотел возразить я, что ничего не просил. Но увидел у своей чашки записку.
- Спасибо, благодарю. Саманта можете идти домой. Я вас отпускаю. Вы хорошо поработали, - я слегка улыбнулся, вспомнив ее «работу».
- Спасибо, Господин Каулитц, вы лучший начальник, - она улыбнулась и вышла.
- И так, на чем вы остановились? Я вас слушаю, - я слушал пациентку. И решил прочитать записку…
«Кристиан. Мой телефон 534- 265- 687. Жду звонка.» - в зобу от радости сперло…

На следующий день, это было воскресенье. Я собрался с силами и пригласил ее в четыре часа в ресторан. Она согласилась! Я был счастлив!
Уже в четыре я ждал ее.
- Кристиан привет, - она села напротив меня, я даже пискнуть не успел, и помочь ей сесть. «Кристиан – ты урод…» - подумал я.
- Привет…
Слово за слово, дело за дело. Но маленький ботаник, которого все обижали, каким – то образом соблазнил такую девушку! Господи, может потому что я с первых курсов учил «Отношения между людьми» и «Женщина с Венеры, а мужчина с Марса»?
В середине разговора я почувствовал у себя между ног ее стопу. Сперло дыхание, а она, как ни в чем не бывало, смотрела на меня, тонко, но очень приятно намекая…
Через час мы уже поднимались в лифте ко мне в квартиру. Если б лифт мог он бы покраснел…
Каким – то загадочным образом я закрыл входную дверь, поскольку не отлипал от Саманты не на секунду. Повалил ее на кровать, в мыслях браня себя и успокаиваясь тем, что мне надо расслабиться и отвлечься от работы…
- Кристиан, ну не медли… - она хотела не меньше чем я. Где – то в тумбочке нашел презерватив. Боже мой, как он там оказался? Ладно…
Через минут пять она уже лежала подо мной. Длинные черные волосы лежали волнами на подушке, руки с изящным маникюром впивались мне в спину. Стон за стоном…
О, Боже мой! Кажется, я влюбился! Я еще успеваю думать и делать это! Я все - таки уникальный человек… Последние, желанные и самые сладкие толчки. Я лег рядом без сил. Первый раз в жизни меня так измотал секс… Она лежала, глядя в потолок.
- Боже мой, как все было великолепно, - сказал я и повернулся на бок к ней лицом.
- Тебе тоже понравилось? – спросила она, приняв туже позу.
- Да же очень. У тебя красивое белье, - сказал я, если честно, красное белье сводило меня сума. Вот такая красная тряпка для немецко-русского быка…
- Спасибо, - ответила она. Я взял и убрал с ее лица прядь смоленых волос. Провел пальцем по губам, а она лишь понятливо смотрела мне в глаза. Потом я поцеловал ее. Поцелуй все нарастал и нарастал. Вскоре я ее завалил на спину. Мне не хотелось это прекращать, целую, целую нежно и любовно… Отстраняюсь и нежно прижимаю к себе.
- Саманта, я тебя люблю… - сказал я. Она удивленно посмотрела на меня. Вдруг я заметил, что ее глаза наполнились слезами. Я поднял ее голову и посмотрел на нее.
- Ты что котенок?
- Скажи, разве можно влюбиться на первом свидании? В человека, которого почти не знаешь? – спросила она.
- Поверь можно. И я не единичный случай.
- Я тебя тоже люблю…- за этим последовала серия жарких поцелуев.

Через неделю я предложил ей жить вместе. Леон был в шоке и постоянно напоминал мне, что я говорил «Ни каких романов на работе»
Мы стали жить в месте. Саманта продолжала работать моей секретаршей. Жизнь потихоньку налаживалась. Я начал подумывать о большем. О предложении руки и сердца.
Близилось мое с братиком День рождение. Решил показать ее своим родственничкам. И к черту, буду взрослым человеком, сделаю ей предложение…
Позвонил отец, сказал, что будем все праздновать в Гамбурге. Я объяснил ему, что хочу представить им свою новую пассию. Папа отреагировал положительно.

На следующий день Саманта встала с утра пораньше.
- Кристиан! С Днем рождения! – она плюхнулась на кровать.
- А, где? Еще только восемь утра…
- Это тебе! – она протянула мне коробку. Я с любопытством открыл и там был ежедневник. Обтянутый в кожу. Черного цвета.
- Ой, спасибо! – я поцеловал ее. Она убежала одеваться. Я начал с ней разговор.
- Саманта, я хочу тебя представить им как будущую Госпожу Каулитц. – я стоял и ждал реакции.
- Что? – она посмотрела на меня, как на обезумевшего.
- Будешь моей женой? – спросил я, и протяну коробочку из красного бархата.
- Твоей женой? – она посмотрела на него.
- Да. Моей и только моей.
- Я согласна! – она кинулась на меня. Я успел натянуть на ее пальчик, кольцо с приличным камушком. А потом мы начали собираться, но радости ее не было предела.
Потому что в Гамбург нам ехать три или четыре часа…
Мы прибыли. Меня поздравили. Одарили.
- Папа и все остальные мои дорогие родственники. Я хочу представить вам будущую Госпожу Каулитц. Ее зовут Саманта, - я провел ее за руку.
Папа как стоял с дядей Биллом, так и стоял. По Себастьяну видно было, что она приятно удивлен. Можно было со всем моим опытом сказать, что мысль вертелась у него только одна: «Неужели на моего брата ботана клюнула такая цыпка?» А цыпка скажу, вам была просто прелесть… Ева так и мучила дальше свое шампанское. Дядя Густав стоял чуть не плача, дядя Гео расплылся в улыбки… Вообщем все были в ауте.
- Сынок, очень хорошо. Я Господин Каулитц старший, но для вас просто теперь папа, - тут следом накинулся дядя Билл.
-Я дядя этого юноши. Меня зовут Билл.
- Очень приятно, - она отвечала вежливо и спокойно. Радости моей души не было предела.
Перезнакомившись со всеми, она устремилась на диван. Поболтать с Евой и дядей Биллом. А мой не далекий братец начал меня одолевать.
- Где с такой девчонкой познакомился? – я сделал глоток и спокойно ответил:
- Моя секретарша бывшая.
- О, понятно. Мой маленький братик растет. Ну и как она?
- В смысле?
- Ну, там, в отношениях, в разговоре, в постели в кое те веки?
- Хорошо. А в постели вообще. Что? Отвали ты со своими вопросиками! – я чуть стормозил, а он с довольной улыбкой ушел от меня. А теперь мой мозг чистил отец.
- Сын. Я конечно понимаю. Дело то молодое. Но не слишком ты, для нее образно говоря стар?
- Папа. Мне двадцать шесть. Ей двадцать один.
- Но…
- Папа, если мама забеременела в шестнадцать, а вышла в восемнадцать замуж, это не значит, что я должен найти себе тридцатилетнюю женщину.
- Я всегда говорил, что более взрослые женщины опытнее…
- Папа! Секс в жизни не главное!
-Сынок, ты что?!! С ума сошел? Да, Билл тебя окончательно испортил.
- Папа, не начинай. Прошу.
- А скажи, ты ее любишь?
- До смерти.
- Я тоже когда-то любил твою мать до смерти, и поныне люблю…

Усталые и немного пьяненькие мы пришли домой и просто отключились. Я понял, что свадьбу, чем быстрее сыграем, тем лучше…

Прошло три дня. Сидел, листал каталоги с мужскими праздничными костюмами. Да, со вкусом у меня, явно плохо.… Тут подошла ко мне Саманта.
- Дорогой, давай все по-тихому сыграем? Без афиширования. Только родственники.
- Ладно, раз ты так хочешь. А твои родственники?
- У меня осталась только бабушка в Австрии. Но она очень больна и не сможет приехать.
- Ладно, хорошо. Закажем только церковь, а там семейный ужин? – я сам был рад ее решению.
- Да, я тебя люблю, - она чмокнула меня в нос.
- Я тебя тоже, - я шлепнул ее по заду. Да так, что шлепок раздался на всю квартиру.
- Кристиан!
- А это не я…
Через два часа должна была состояться свадьба. Себастьяна назначили свидетелем.
Ева свидетельницей. Дядя Билл где-то давал наставление Саманте. До свадьбы я ее так и не увидел. Примета. Стоял, меня трясло. Себастьян нервно курил.
Церемония должна была начаться вот-вот. Стою у алтаря, жду. Папа молится на удачу за меня. Началась. Стою. Сглатываю слюну. А повернуться нельзя. Считаю до двадцати. Поворачиваюсь. И челюсть плавно отвисает.
Саманта была одета в короткое белое платье, фата до земли, белый букет роз. А я как конченый придурок, стою в черном смокинге.
Произношу клятвы. Пью священное вино. Все как во сне. Одеваю кольцо. Целую. Додумался. Взял ее на руки и понес вон из церкви. Папа стоит на пару с дядей Биллом плачут. За годы он стал синтементальней.
Сажаю ее в машину…
С этого момента прошел ровно месяц. Медовый месяц прошел в Альпах. Первый раз за столько лет отдохнул, как человек.
Сижу, пью кофе. Сзади вдруг почувствовал руки. Нежные, женские руки.
- Кристиан…
- Да? – спросил я. Она села на стул рядом.
- Знаешь, я так хочу ребенка… - от этих слов мне чуть плохо не стало. Я подавился кофеем.
- Ребенка… - началась моя мозговая деятельность.
- Да… - она боялась, того, что я не захочу.
- А что? Карьера есть, жилье есть, деньги есть, жена есть. Можно и ребенка, - я выдохнул.
- Кристиан! Я тебя так люблю! – она пошла в комнату.
- Ты куда? – она тут же вошла в комнату. В руках у нее была наша косметичка.
- А зачем на это теперь? – сказала она и высыпала в помойное ведро